Не вернувшиеся с зимыВремя чтения: ~ 13 мин.

Богиня смерти и холода – Мара, каждый год вынуждена бежать в свои призрачные чертоги, теснимая Даждьбогом. Но она возвращается не с пустыми руками, собирая в зиму обильную жатву. Весной, приезжая на дачу, я узнаю о смерти очередного соседа. Первым эту карусель запустил сосед напротив – Карлович, по имени его никто не звал, все привыкли к специфическому отчеству. Еврей – по национальности, КГБ-ист по призванию обладал хорошим чувством юмора, умел жарить шашлыки не хуже грузина, освещал свой путь мощным шахтерским фонарем и имел неподражаемую скатерть – советское знамя, экспроприированное из личного кабинета. За большим столом, накрытым красным бархатом с золотыми кисточками и профилями Маркса-Энгельса-Ленина, собиралось до 20 человек. На лицах вдохновителей и вождей мирового пролетариата стояли тарелки с сочным шашлыком из свинины, запотевшая 5-ти литровая бутыль самогона, варившегося тут же. Технология была не замысловата – зеленая 25-ти литровая выварка, обмазанная тестом, змеевик, кран, из которого капал первачок, распространяя ароматы на соседние 6 соток. За столом летними вечерами всегда было шумно, каждый тащил со своего дома, что мог – тарелки, чашки, миски с салатами, пиво, раков, в ход шла любая еда и домашняя утварь. Опробовав первочка, мужики млели, курили и мало закусывали. Поднабравшись хорошенько, начинали петь. Некоторые голоса стояло послушать. Лагiдный Українськй спів разносился над участками, сосновым лесом и рекой, текущей неподалеку. Если кто и спал в такую ночь, то у него не было слуха. Охрипнув и совсем захмелев, мужики резались в дурака и преферанс до утра.

 

Следующим стал сосед напротив с другой стороны – Сергей Васильевич. Моряк, умевший плавать на спине, любивший воду не меньше, чем воздух, а рыбу с пивом – больше мяса и водки. Мне он запомнился, как пожилой, жилистый мужчина с неизменной улыбкой и приклеенной к губам сигаретой. Курил он что-то убойной без фильтра, обильно пуская дымные кольца. Даже плавая, он умудрялся дымить, попыхивая цигаркой. Человек честный и держащий свое слово, с твердым рукопожатием и мягким нравом, почти стершейся синей татуировкой якоря и голубыми глазами, в которых всегда горел огонек азарта. Больше других игр он любил «дурака», безжалостно дуря всех. «Это же игра в дурака – значит нужно дурить», – сказал он мне, в ответ на замечание. Я играл с его юной внучкой в карты, заметив, что она выигрывает за счет мастерского мухлежа, поинтересовался, кто ее этому научил. «Деда», – ответила Даша. Тогда я спросил у «Деда», почему от играет не честно. Ответ я получил, но только через много лет понял его суть. То, что он не позволял себе в жизни – мухлеж и обман, он с лихвой компенсировал в игре. На деньги не играл, а значит, вреда никого, кроме уязвленного самолюбия тех, кто садился с ним за стол. Выиграть у Сергея Васильевича было невозможно. По началу лучший результат показывал мой отец, хмелея позже всех, но алкоголь со временем брал свое, снижая внимательность. Так что победителем чаще всего оказывался тот, кто лучше всех подкидывал бубнового туза к королям и вальтам или бил трефовую даму бубновой 8-кой, вместо козырной пики.

Затем умер мужичек невысокого роста по кличке Слива, живший напротив Васильевича. Про него сказать ничего не могу, кроме того, что он всегда улыбался и был позитивным человеком, скрывавшим внутреннюю боль. Долго разговаривать не любил, был замкнут, много пил, умер в одиночестве.   

Летом 2012 года в грозовой день ушел мой отец. Трудившийся с 15 лет почти до самой смерти, прошедший через хулиганскую и блатную юность он стал порядочным, честным семьянином. Его принципом жизни был труд, правда в словах и скромность в поступках. Он стеснялся продавцов и готов был переплатить за хороший товар. На рынке обследовал все торговые точки, после покупки 30-минут инспектировал лотки в поиске еще лучшей цены и качества, упущенного на первых 3 кругах. Установив, что сделал правильный выбор – прибывал в хорошем настроение весь оставшийся день. Узнав, что переплатил хотя бы рубль – расстраивался, но через пару часов отходил со словами: «Черт с ним», переключаясь на другие мысли. Помогал всем, кто попросит, чем пользовались окружающие. Предпочитал честную работу быстрому и сомнительному доходу. Объездил вдоль и поперек весь СССР, любил Грузию и Францию, в первой – был в юношестве, вторую видел только по телевизору. Пил крепкие напитки с друзьями, дома предпочитал пиво, на отдыхе – хорошие полусладкое вино.

Вадик-псих, – еще одна неординарная личность. Бывший военный врач психиатрии, прославился любовью к халяве и лучшим домом на улице, разумеется, построенным бесплатно. Над созданием жилища трудились солдаты, материалы были позаимствованы из разных источников, в основном стройбатов. Вадик умел извлекать из своих штанов правильные справки, чем заслужил почет среди страждущих получить бумажку о собственной невменяемости. Далеко не всем хотелось ехать в Чернобыль, Афган и сидеть за совершенное/не совершенно преступление. Вадик был алкоголиком и тем, кто хуже татарина. Пристрастившись на работе к медицинскому спирту, он любил хорошую водку и закуску, являясь на любые мероприятия с опрятно выглаженными и совершенно пустыми карманами. Когда в разгар очередного застолья, его спросили: «Вадики, почему ты никогда ничего не приносишь и все время жрешь водку на халяву?», – не моргнув глазом, Вадик ответил: «Я так привык». Стоит ли говорить, что «психа» не любили, воспринимая его, как необходимое зло или государственного мужа – вроде и жрет на халяву, но может пригодится. Опустившись ниже плинтуса, Вадик по настоянию жены занялся моржеванием. Делал он это исключительно ради любви к алкоголю. После ведра ледяной воды, опрокинутой на голое тело, получал компенсацию в виде стопки водки. Я не был знаком с ним слишком близко, чтобы оценить интеллектуальные способности, но врачом он явно был херовым. Сужение-расширение сосудов в короткий временной интервал привело к инсульту, отказали ноги. Какое-то время, извиваясь, он ползал на грядках своего приусадебного участка, пока не отдал богу душу.   

Следующая зима забрала соседа через участок по прозвищу Саша-Саша. Человек этот был маленького роста – 1,5 метра с кепкой, которую он почти никогда не снимал, из-за чего на его голове образовалась заметная плешь еще до 40-ка лет. Хитрый, нагловатый, втирающийся в доверие и любящий выпить на халяву. Бабник и подкаблучник одновременно, как это может уживаться в одном человеке, не представляю. Мне он не нравился, – подленькая душенка была у него, хотя и прятал он ее за вечной улыбкой и суетливостью. Часто бывал в нашем доме, приятных впечатлений не оставил.

Ваня Горобец, – украинец по фамилии и душе, куркуль по натуре, любил всем сердцем свое хозяйство, был чрезвычайно запасливым и мастеровитым. Никогда не сидел без дела, все время придумывая новую «забаву». Хозяйство у него было идеальным, запасы – просто не реальными, а самогон – отдельная тема. Кроме обычного – для себя и гостей, был еще первого сорта – на праздники и на большие праздники – высшего сорта, запечатанный в фирменные коньячные бутылки. В прямом смысле запечатанный, на столько филигранно, что упаковка не отличалась от заводской и была с акцизом. Мастер мистификации! Вкус, кстати, соответствовал. После нескольких перегонок и настойке на орехе, сэм был на уровне коньяка с ценником от $50. Меня удивляло в его характере сочетание честности и хитрости с последующим извлечением выгоды. В его внутреннем кодексе чести воровство значилось преступлением, но он умел извлечь выгоду практически из любой сделки, слегка преувеличив объемы выполненных работ или предложив свои услуги в обмен не что-то, превышающие их ценность. При этом оппонент терял настолько незначительную часть от общей суммы, скажем 5%, что это не имело особого значения. И все оставались в выигрыше. К любой работе подходит очень ответственно, за чтобы не брался, делал аккуратно и красиво. То, что он добирал, по сути было бонусом за хорошую работу, но в нашей культуре адекватно оценивать качество труда не принято. Еще одна особенность – его всегда приходилось звать за стол 3 раза. Каждый раз, когда его приглашали, а это было довольно часто, он не шел после первого призыва, считая, что его сочтут не скромным. Не шел и после второго, мол не голоден я и не хочу быть обязан, и только на третий раз он приходил, держа в обеих руках что-то съестное и булькающее. Причем, все это было заготовлено заранее, каждая из сторон знала и понимала это, но ритуал должен был быть соблюден. Балагур – по характеру и душа компании, он умел вызвать улыбку, расположить к себе, рассмешить. Дожил до преклонных лет.   

На протяжение нескольких лет один за одним с зимовки не возвращались другие соседи. И вот в 2020 году Мара прибрала очередного – Петра Михайловича. Потомок лемков, выходец из западной Украины, поселившийся на Сумщине вблизи села Лебедина, откуда родом мой дед. Собственно, его смерть и побудила меня написать этот текст. Полная противоположность Сергей Васильевича, Петр Михайлович – не любил игры, он обманывал, воровал и выгадывал в жизни. Особым предметом его гордости были махинации, – блестящие по его мнению. Он шел на базар, рассматривал замки – один возвращал, мощным ударом припечатывая к столу, и возмущался: «Как дорого!», – другой прятал в рукав ловким движением. Когда-то он работал цирковым артистом, затем кузнецам и пекарем. В рассвете сил и лет поднимал пару пудовых гирь, танцевал с 15-ти килограммной цепью, засовывал в нос гвоздь – сотку, таскал на плечах железнодорожную шпалу, мог взять вес в 200 кг. Но всему свое время. Песочные часы жизни невозможно остановить, одна за другой песчинки-годы падают вниз, от былой силы остаются только воспоминания. Его гордостью была физическая мощь и аферы, которые граничили с откровенным воровством.                 

Последнее время мы много общались, я помогал ему по хозяйству. Пете казалось, что он «приручил меня», угощая обедами с выпивкой. Он считал, что всех вокруг можно купить за алкоголь и еду, – человек в первом десятилетие 21-го века жил советскими мерками. Но меня интересовала не пища и дешевый алкоголь. То, что я приносил на стол зачастую во много раз превышала стоимость угощения, а то что он брал и подавно – металл, дубовые дрова, расходники, инструменты, шифер и т.д. Ему казалось, он дурил меня, обменивая копеечный алкоголь на ценные вещи. Не мало я в жизни встречал хитрецов, считающий себя умнее других. Их двухходовые схемы ненамного превосходили способности 5-ти летнего ребенка к мошенничеству. Я наслаждался «игрой», делясь «богатствами», иногда выгадывая что-то для себя по необходимости. Моя прибыль перекрывала несколько прошлых убыточных сделок. Терять что-то в моих планах – не было, отдавая ненужное, я брал необходимое по чуть более сложной и продуманной схеме.

В былые годы он воровал по-черному – алюминиевая лестница и бочка на 200 литров, 25 литров лака, колючая проволока, 30 метров шланга – это далеко не полный список того, что было украдено у моего отца. В молодости соседи Петю откровенно не любили. Он всегда заваливался в гости без приглашения с пустыми руками и не уходил, пока на столе или под столом оставалась выпивка. Чуял он алкоголь каким-то потустороннем духом. Даже, если клялись и божились, что больше нет – он всегда безошибочно определял, сколько, и где еще осталось. Нюх, интуиция или доскональное знание всех «хованок» ему помогало – не известно. С весом за 120 кг он мог съесть и выпить очень много. За ним на долгие годы закрепилась слава халявщика, краснобая и сплетника. На протяжение многих лет он стравливал соседей, выпивая с ними и разнося слухи, не малое количество которых выдумывал сам. «А ты знаешь, что про тебя говорит…» – шепотом сообщал Петя очередному соседу. Он мог за спиной шептать гадости, а через секунду уже улыбался тому, кого только что оболгал. Он плакал, замышляя подлость и смеялся, делая гадость. Он воровал все, везде и всегда, но готов был делиться ценным в моменты, когда на него находила блаж. Потом, конечно, жалел, но былого уже не вернуть…

Странный человек, за свою жизнь, сделавший не мало плохого, он не вызывал отвращения. Умея втереться в доверия без мыла, для многим, кто знал его хуже, был хорошим товарищем и соседом. Друзья-товарищи, которые знали его лучше и дольше, чем я, на удивление часто посылали его куда подальше, материли и откровенно издевались, потешаясь над его рассказами. Петр Михайлович любил выставить себя всезнайкой, героем галактических масштабов, непобедимым воином и охотником, знатным рыбаком, ловеласом. Не было такой профессии и занятия, в котором он не был мастером, заслуги окружающих Петр всегда приписывал себе. Например, утверждал, что своими руками построил дом, хотя купил его, положил крышу и печку – на самом деле нанял для этого специалиста. И таких примеров бесчисленное множество.

И все же… Последний из семьи лемков, спасшихся от красного террора, он сочетал в себе украинскую хозяйственность, еврейскую хитрость, польскую напыщенность, советскую тягу к плохо лежащему. Он был человеком эпохи, не сгинувшей с распадом СССР, но неизменно исчезающей вмести с каждым ее представителем.

 

Харьков 7 апреля 2020 года.

 

Искренне ваш Сергей Основский

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте также:

Что вы думаете об этом?

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: